Шурик присел на скамейку в парке. Солнце грело спину, а он ловил взгляды прохожих. Каждому, кто замедлял шаг, он начинал рассказывать. Историю свою — про Нину.
Она была не просто студенткой. Нина училась на физика, с упорством разбирала сложные формулы. И при этом успевала всё: комсомольские собрания, спортивные соревнования, походы с гитарой. А как она смеялась! Звонко, от души, будто весь мир вокруг становился светлее.
Шурик вспоминал их первую встречу у библиотеки. Она несла стопку книг, а ветер запутал ей прядь волос. Он помог собрать рассыпавшиеся листки конспектов. Заговорили о парадоксах времени в новой фантастике. Потом пили чай в студенческой столовой, и он понял — это навсегда.
Они гуляли по вечернему городу, спорили о поэзии и будущем космонавтики. Нина могла за минуту решить задачу, над которой он бился часами, а потом читала наизусть Блока. В её лице сочеталось несочетаемое: точный ум и романтическая душа.
История их любви была яркой, но короткой, как вспышка. После выпуска Нину направили по распределению в далёкий научный центр. Письма приходили редко, а потом и вовсе прекратились. Жизнь развела их по разным дорогам.
Шурик до сих пор хранит её фотографию — девушка с ясным взглядом и твёрдым подбородком. Он рассказывает эту историю снова и снова. Не для того, чтобы вызвать жалость. А чтобы память о той, единственной, не растворилась в буднях. Чтобы кто-то ещё, кроме него, знал: на свете была такая Нина. Студентка, комсомолка, красавица. Его большая и невероятная любовь.
