В городе, где тени длиннее ночи, а правда прячется за фасадом благополучия, детективы Дрю Фостер и Кара Вон столкнулись с делом, от которого у опытных сыщиков похолодела кровь. Расследование началось с серии странных смертей, на первый взгляд не связанных между собой. Жертвы, казалось, умирали от внезапной остановки сердца, но внимательный глаз Кара заметил необъяснимую деталь: незадолго до кончины у каждого появлялись уникальные, почти художественные изменения кожи — причудливые узоры, напоминающие витраж или морозные рисунки на стекле. Эти «эстетические эффекты» маскировали истинную природу болезни, стремительной и беспощадной.
Очень скоро стало ясно, что они имеют дело не с обычной вспышкой. Заболевание, передающееся половым путем, было лишь ширмой, первым слоем глубоко укоренившегося обмана. Настоящий убийца был невидим и действовал с пугающей точностью. Каждый шаг Фостера и Вон вперед сопровождался нарастающим сопротивлением системы. Отчеты исчезали из баз данных, ключевые свидетели внезапно меняли показания или пропадали без вести. На них оказывалось давление со стороны высокопоставленных чиновников, чьи улыбки не достигали глаз, а расплывчатые предупреждения звучали как откровенные угрозы.
Опасность материализовалась в лице наёмника, чье присутствие ощущалось как холодный сквозняк в спину. Этот профессионал, лишенный имени и прошлого, преследовал дуэт с методичностью хищника. Его атаки были выверены и безэмоциональны, словно он выполнял техническое задание по устранению неполадок. Фостеру и Вон пришлось уйти в подполье, превратив расследование в изнурительную партизанскую войну. Они перемещались по заброшенным складам, дешёвым мотелям на окраинах и тихим квартирам, которые меняли чаще, чем перчатки. Доверять можно было только друг другу и горькому опыту, который подсказывал: за всем этим стоит не частная корпорация, а нечто куда более масштабное.
Собрав разрозненные фрагменты пазла — украденные образцы биоматериалов, зашифрованные переписки, странные финансовые переводы через офшоры, — они вышли на след программы, глубоко законспирированной в недрах государственного аппарата. То, что начиналось как борьба с эпидемией, обернулось схваткой с безликой машиной, готовой ради сокрытия своих экспериментов принести в жертву десятки невинных жизней. Их целью перестали быть просто доказательства вины конкретных лиц. Теперь им нужно было найти источник, «нулевого пациента» этой рукотворной чумы, и обнародовать правду, пока система не стерла их самих, как неудобные файлы. Каждый их день был балансированием на лезвии ножа между поиском спасительного противоядия и смертельной пулей наёмника, между лучом надежды и гнетущей тенью заговора, который, казалось, не оставляет им шансов на спасение.
