Детство Шелдона Купера сложно назвать простым и беззаботным. Мальчик, чей ум опережал его возраст на годы, рос в мире, который часто не понимал его. Его родители, обычные люди из техасского городка, с трудом находили общий язык с сыном-вундеркиндом. Мать Шелдона, Мэри, была глубоко верующим человеком. Её мир вращался вокруг церкви, семейных обедов и веры в то, что все ответы можно найти в Библии. Мысли сына о квантовой физике или теории струн часто оставались для неё загадкой, хотя она искренне любила его и пыталась поддержать.
Отец, Джордж, бывший футбольный тренер, жил в совершенно иной реальности. Его идеальный вечер состоял из банки пива, просмотра спортивных матчей по телевизору и разговоров о том, как играла местная команда. Научные журналы и сложные вычисления сына были для него чем-то далёким и непонятным. Он не знал, как общаться с мальчиком, который в десять лет мог с лёгкостью обсуждать законы термодинамики, но не умел забивать мяч. Между отцом и сыном часто возникала тихая отчуждённость, которую не могла заполнить даже любовь.
Со сверстниками дела обстояли ещё сложнее. Пока другие дети играли во дворе в бейсбол или обсуждали новые игрушки, Шелдона волновали совсем другие вопросы. Его интересовало, как получить определённые химические соединения или где найти материалы для сложных опытов. Однажды он серьёзно озадачил библиотекаря, спросив не о приключенческих книгах, а о справочниках по ядерной физике и возможных легальных источниках обогащённого урана для "небольшого домашнего эксперимента". Такие разговоры, естественно, не прибавляли ему друзей. Одноклассники считали его странным, учителя не всегда знали, как реагировать на его поправки и уточнения во время уроков.
Шелдон проводил много времени в одиночестве, погружённый в книги и собственные мысли. Его лабораторией была гаражная мастерская отца или его собственная комната, заваленная чертежами и научными приборами, которые он мастерил из подручных средств. Он искал способы доказать свои теории, ставил мысленные эксперименты, но ему не хватало самого простого — человека, который бы его действительно понимал. Его гений был одновременно и даром, и тяжёлым грузом, который отделял его от семьи и ровесников.
Несмотря на это, в его жизни были и светлые моменты. Иногда мать, отложив в сторону своё недоумение, слушала его объяснения о звёздах, видя в них не научные факты, а божественное чудо. Порой отец, хоть и с усмешкой, признавал, что "этот мальчишка точно не дурак". А в библиотеке он нашёл тихое пристанище, где его странности принимали как данность. Это детство, полное противоречий, сформировало того уникального человека, которым он стал — гения с непростой судьбой, который научился жить в мире, не всегда готовом принять его таким, какой он есть.
